*
Аккаунт Гость
Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Войти
Новости 17-09-2019, 03:45:12 
Внимание: регистрация новых пользователей временно прекращена.
Вы можете принять участие в обсуждениях на форуме Tolkien.su.
Статистика
Сообщений: 464740
Тем: 14012
Участников: 17070
Последний пользователь: ast
НачалоПравилаВойтиРегистрация

Форумы Tolkien.RU  |  Наше Творчество  |  Проза  |  Тема: Трефовый камень. 0 Пользователей и 1 Гость смотрят эту тему. « предыдущая тема следующая тема »
Страниц: [1] Вниз Печать
Автор Тема: Трефовый камень.  (Прочитано 6404 раз)
Иван Варма
Читатель
*

Рейтинг: +0/-1
Offline Offline

Сообщений: 21


Трефовый камень.
« : 11-10-2012, 12:20:04 »

Летом 1966 года, после окончания автомобильного техникума, по распределению, я вынужден был перехать жить в забытый богом уголок Среднего Урала. Став начальником автоколонны местного лесного хозяйства я приступил к своим нехлопотным обязанностям. Автомобили ГАЗ-51 в колонне были арендованные и поэтому мне оставалось только следить, чтобы водители не очень-то воровали бензин и чтобы не очень-то они перебарщивали с водкой. Я твёдо знал, что через два года отработки я уеду в большой город. А пока что, днём я выпускал автомобили на линию, а вечером хворостиной замерял уровень бензина в баках и ругался с полупьяными водителями. Хочу рассказать про одно моё знакомство, которое случилось из-за моего увлечения игрой на балалайке. В хорошую погоду я выходил на улицу помузицировать. Сидел, себе, на завалине избы-гостиницы, в которой я обитал в одиночестве, бренчал и смотрел то на гору брёвен у реки, подготовленных для сплава, то на большую гору за селом, поросшую лесом, со скальной проплешиной на вершине. В соседней избе-развалюхе, то ли с матерью, то ли с бабкой, проживал паренёк-камнерез. Когда я начинал играть, он повисал на жердях, отгораживающих их двор. Его чёрная кепка была надвинута на самые уши — такая была манера носить кепки у местных подростков, и, казалось, что козырёк мешает ему смотреть. Меня воодушевлял этот слушатель и я невольно манерничал в игре, и злился на себя за это. Детей и подростков я всегда боялся — не знал как с ними разговаривать. Поэтому я подрастерялся, когда, как-то в воскресение, среди бела дня, паренёк вдруг пролез между жердями и, перешагивая через картофельные грядки, пошёл ко мне. Я перестал бренчать. Он протянул мне что-то в руке. Я взял — это оказалась пёстрая каменная пластинка, блестевшая с одной стороны полировкой. Парень забрал у меня из рук пластинку и перевернул её. И тут я увидел, что рисунок на пластинке вдруг приобрёл смысл.

На полированной стороне камня природный рисунок складывался в зимний лес: белёсое зимнее небо со светлым кружочком солнца сквозь облака, деревья в ярком белом снегу и редкие чёрные ветки листопадных деревьев, и зелёные ветки ёлок; была просека в лесу и на горизонте она заканчивалась едва различимой деревенькой, со столбами дымов над чёрными крышами едва различимых избушек.
— Что это?— только и мог спросить я.
— Яшма.
Я продолжал смотреть — не мог оторваться: невероятно — убедительная живопись с правильным рисунком на спиле камня. Казалось, что если бы мастер даже чуть-чуть изменил направления распила, то живопись не возникла бы, скорее всего. Здесь что — случайность, чутьё или расчёт?
— Это ты делал?
— Ну, а кто ж…
— А как… А где взял?
— Там — махнул рукой паренёк в сторону горы.
Я слышал, что местные промышляют камнерезным делом, но впервые увидел изделие их промысла.
Насмотревшись на миниатюру я протянул пареньку пластинку, но он не взял:
— Это тебе. Научи — и он кивнул на балалайку.
— Да, я… сам — самоучка…
Он вдруг повернулся и пошёл к своему дому. Мне стало неловко: «Куда же ты!» Но он не оборнулся. Через несколько минут он появился снова и в его руках была балалайка. Подошёл, протянул мне. Я проверил настройку, подтянул струны. Инструмент оказался замечательно звонкий, что называется — разыгранный. По потёртостям на порожках было видно, что на нём много играли. Я всей душой хотел помочь пареньку, но не знал с чего начать. Паренёк вдруг сам взял из моих рук инструмент, присел рядом со мной на завалину, положил инструмент на колени плашмя как гусли и глядя прямо перед собой начал водить пальцами по струнам. Но тут же прекратил. Ну, конечно, до того как я настроил инструмент, струны были настроены на благозвучное трезвучие. Я взял балалайку и установил её у него в руках. Потом взял свой интрумент и стал медленными движениями показывать бряцание, едва касаясь струн.
 
Яшмовую пластинку я приклеил на плоскую деревяшку и повесил на стену у изголовья кровати. Просыпаясь, я зажигал керосиновую лампу и смотрел на пейзаж. Он был затейлив. И необычен. Необычность была в каждом дереве этого зимнего леса. Таких деревьев просто не бывает! Но, тем не менее, весь лес выглядел очень земным и настоящим. Ничего нельзя было добавить. Рисунок был пронзителен: невероятно тонко и точно прорисован: не существует такой тонкой кисти у людей, чтобы прорисовать так детали. И выдерживалась преспектива, был задний план — размытый, и был отчётливый передний план, и деревья в снегу с редкими голыми ветвями. И снег — изменчивый по цвету: то сероватый, то розоватый, то голубоватый, и даже зеленоватый… И опять взгляд останавливался на деревеньке вдали — несколько домиков со столбами дымов над крышами. Я вставал, собирался на работу, злился на ячменный напиток с цикорием вместо кофе и не переставал думать про картинку.

— Расскажи мне про камень…
Я думал он будет отнекиваться, но он стал говорить. С расстановкой. Было видно, что он рассказывает не своими словами.
— В горе течёт кровь. Руда-кровь. Красная вода как ржавая. Помогает от бородавок. Гора, ведь, она живая, только живёт медленно. Тысячу лет, а может и дольше. А земля — это мясо горы. С землёй говорят так: прости, кланяюсь тебе три на десят раз. Мать Сыра-Земля. Всякое дерево и всякая трава от неё растёт. А камни в горе — это кости. И жилы есть из белых хрящ-стеклей. Шпат-костей это в Латырь-камне. А ещё есть самоцветы: яшма, орлец, малахит, искряк. Яшмы здесь полно, а другие — надо идти за двадцать километров.
— Покажешь мне гору? Покажешь камни и хрящи?
— Если показывать чужому, пропадёт фарт. Не будет рисунка, трещины по камню пойдут дурные.
— Научишь меня камень точить!
— Нельзя. Ты чужой. Своя рука отсохнет, если чужого учить.
— Ну, ты же учишься на балалайке.
— Балалайка — это так, пустое. А камень — промысел!
— Вы, что же, продаёте?
— А то! Бабка, вон, ездит в город.
Записан
Страниц: [1] Вверх Печать 
Форумы Tolkien.RU  |  Наше Творчество  |  Проза  |  Тема: Трефовый камень. « предыдущая тема следующая тема »
Перейти в:  

Powered by MySQL Powered by PHP Powered by SMF 1.1.21 | SMF © 2006, Simple Machines Valid XHTML 1.0! Valid CSS!
Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru
© 2007 WWWесь Tolkien по-RUсски
Страница сгенерирована за 0.122 секунд. Запросов: 20.